Hari-katha >> Разное  >> Христианство >> Авва Дорофей >> ПОУЧЕНИЕ ПЯТОЕ

О ТОМ, ЧТО НЕ ДОЛЖНО ПОЛАГАТЬСЯ НА СВОЙ РАЗУМ

Премудрый Соломон говорит в Притчах: им же несть управления, падают, яко же листвие; спасение же есть во мнозе совете (Притч. 11, 14). Видите ли, братия, силу сего изречения? Видите ли, чему учит нас святое Писание? оно увещевает нас не полагаться на самих себя, не считать себя разумными, не верить тому, что можем сами управлять собою, ибо мы имеем нужду в помощи, нуждаемся в наставляющих нас по Боге. Нет несчастнее и ближе к погибели людей, не имеющих наставника в пути Божием. Ибо что значит сказанное: им же несть управления падают, яко же листвие? Лист сначала всегда бывает зелен, цветущ и красив, потом постепенно засыхает, падает и наконец им пренебрегают, и попирают его. Так и человек, никем не управляемый, сначала всегда имеет усердие к посту, к бдению, безмолвию, послушанию и к другим добрым (делам); потом усердие это мало помалу охладевает, и он, не имея никого, кто бы наставлял его, поддерживал и воспламенял в нем это усердие, (подобно листу), нечувствительно иссыхает, падает и становится, наконец, подвластным и рабом врагов, и они делают с ним, что хотят.

О тех же, которые открывают свои помышления и поступки и делают все с советом, (Писание) говорит: спасение есть во мнозе совете. Не говорит: “в совете многих,” то есть, чтобы с каждым советоваться, но что должно советоваться обо всем конечно с тем, к кому имеем доверие, и не так чтобы одно говорить, а другое умалчивать, но все открывать и обо всем советоваться; такому и есть верное спасение во мнозе совете. Ибо если человек открывал не все, что до него касается, и особенно если он был обладаем худым навыком, или был в худом сообществе; то диавол находит в нем одно (какое-либо) пожелание, или одно самооправдание, и сим низлагает его.

Когда диавол видит, что кто-нибудь не хочет согрешить, то он не столько неискусен в делании зла, чтобы стал внушать ему какие-либо явные грехи, и не говорит ему: иди, сотвори блуд, или пойди укради: ибо он знает, что мы этого не хотим, а он не считает нужным внушать нам то, чего мы не хотим; но находит в нас, как я сказал, одно пожелание, или одно самооправдание, и тем под видом доброго вредит нам. Поэтому опять сказано: лукавый злодействует, егда сочетавается с праведным (Прит. 11, 15). Лукавый есть диавол, и тогда он злодействует, егда сочетавается с праведным, т.е. когда сочетается с самооправданием нашим, тогда он становится более крепким, тогда более вредит, тогда более действует. Ибо когда мы держимся своей воли и следуем оправданиям нашим; тогда, делая по-видимому доброе дело, мы сами себе расставляем сети и даже не знаем, как погибаем. Ибо как можем мы уразуметь волю Божию, или изыскать ее, если верим самим себе и держимся своей воли. Посему-то авва Пимен и говорил, что воля наша есть медная стена между человеком и Богом. Видите ли силу сего изречения? И еще присовокупил он: она есть как бы камень, противостоящий, сопротивляющийся и противодействующий воле Божией. И так если человек оставит свою волю, тогда может и он сказал: о Бозе моем прейду стену; Бог мой непорочен путь Его(Ис. 17, 30, 31). Весьма досточудно сказано! Ибо тогда только человек видит непорочный путь Божий, когда оставит свою волю. Когда же повинуется своей воле, то не видит, что непорочны пути Божии; но если услышит что-либо, относящееся к наставлению, он тотчас порицает это, уничижает, отвращается от сего и действует напротив: ибо как ему перенести что-либо, или послушаться чьего-либо совета, если он держится своей воли. Далее говорит старец и о самооправдании: “если же и самооправдание поможет воле, то человек совершенно развращается. Удивительно, какая последовательность в словах святых Отцов! (Подлинно) когда оправдание соединится с волею, то это есть совершенная смерть, великая опасность, великий страх; тогда окончательно падает несчастный. Ибо кто заставит такового верить, что другой человек более его знает, что ему полезно? Тогда он совершенно предается своей воле, своему помыслу, а наконец враг, как хочет, устраивает его падение. Поэтому сказано: лукавый злодействует, егда сочетавается с праведным, ненавидит же гласа утверждения. Ибо не только самое наставление ненавидит лукавый, но даже и самого голоса, произносящего оное, не может слышать, даже ненавидит и самый голос наставления, т.е. то самое, когда говорят что-либо, служащее к наставлению. Прежде чем вопрошающий о полезном начнет действовать (по данному совету), прежде, нежели враг уразумеет, исполнит ли он, или не исполнит слышанное, враг ненавидит уже то самое, чтобы спрашивать кого-нибудь, или слышать что-либо полезное; самый голос, самый звук таковых слов он ненавидит и отвращается (от них). И сказать ли почему? Он знает, что злодейство его обнаружится тотчас, как только станут спрашивать и говорить о полезном. И ничего он так не ненавидит и не боится, как быть узнанным, потому что тогда он уже не может коварствовать, как хочет. Ибо если душа утверждается тем, что человек спрашивает и открывает все (о себе), и слышит от кого-либо опытного: “это делай, а сего не делай: это хорошо, а это нехорошо: это самооправдание, это своеволие”, и слышит также: “теперь не время сему делу,” а иной раз слышит: “теперь время;” тогда диавол не находит, каким образом вредить человеку, или как низложить его, потому что он всегда, как я уже сказал, советуется и со всех сторон ограждает себя, и таким образом исполняется на нем (слово): спасение есть во мнозе совете.

Лукавый же не хочет сего, но ненавидит, ибо он хочет делать зло и больше о тех радуется, им же несть управления. Почему? - Потому что они падают, аки листвие. Вспомни того брата, которого любил лукавый, и о котором говорил он авве Макарию: “имею одного брата, который, когда видит меня, вертится как мотовило.” Таких он любит, о таких всегда радуется, которые (живут) без наставления, и не поручают себя (человеку), могущему помогать им и руководить их о Боге. Разве не ко всем братиям приходил тогда демон, которого видел святый носящим различные снеди в тыквах? Разве не всех он посещал? [ В греч. книге искушал] Но каждый из них, понимая его козни, шел (к своему духовному отцу) и открывал ему свои помышления, и находил помощь во время искушения, а потому лукавый и не мог одолеть их. Только одного несчастного нашел он, который следовал самому себе и ни от кого не имел помощи и потому лукавый поступал с ним, как с игралищем, и уходя благодарил его и проклинал других. Когда же (враг) сказал авве Макарию это (дело), и имя брата, святый пошел к нему и нашел, что причиною его погибели было то, что он не хотел исповедывать (свои помышления); нашел, что он не имел обыкновения открывать их кому-либо. Посему-то враг и вертел им, как хотел. И (брат), вопрошаемый святым старцем: “как ты пребываешь, брат”? - отвечал: “молитвами твоими, хорошо”. И когда святый опять спросил: “не борют ли тебя помыслы?” он отвечал: “пока мне хорошо”. И не хотел ничего исповедать, пока святый искусно не заставил его открыть свои помыслы, и, сказав ему слово Божие, утвердил его и возвратился.

По обыкновению своему враг пришел опять, желая низвергнуть сего брата, но посрамился, ибо нашел его утвержденным, нашел его исправленным и не мог уже более над ним издеваться, и потому удалился, не успев ничего сделать; удалился посрамленный и этим (братом). Посему когда святый опять спросил демона: “как пребывает тот брат, твой друг?” он уже не назвал его другом, но врагом, и проклинал его, говоря: “и тот развратился, и тот не повинуется мне, но даже стал всех свирепее”. Видишь ли, почему ненавидит враг гласа утверждения? Потому что всегда желает нашей погибели. Видишь ли, почему он любит полагающихся на себя? Потому что они помогают диаволу, и сами себе строят козни. Я не знаю другого падения монаху, кроме того, когда он верит своему сердцу. Некоторые говорят: от того падает человек, или от того; а я, как уже сказал, не знаю другого падения, кроме сего, когда человек последует самому себе. - Видел ли ты падшего, - знай, что он последовал самому себе. Нет ничего опаснее, нет ничего губительнее сего. Бог сохранил меня, и я всегда боялся сего бедствия. Когда я был в общежитии, я открывала все свои помыслы старцу авве Иоанну, и никогда, как я сказал, не решался сделать что-либо без его совета. И иногда говорил мне помысл: не то же ли (самое) скажет тебе старец? зачем ты хочешь беспокоить его?” А я отвечал помыслу: анафема тебе, и рассуждению твоему, и разуму твоему, и мудрованию твоему, и ведению твоему; ибо что ты знаешь” то знаешь от демонов. И так я шел и вопрошал старца. И случалось иногда, что он отвечал мне то самое, что у меня было на уме. Тогда помысл говорил мне: “ну что же? (видишь) это то самое, что я говорил тебе: не напрасно ли беспокоил ты старца?” И я отвечал помыслу: “теперь оно хорошо, теперь оно от Духа Святого; твое же внушение лукаво, от демонов, и было делом страстного устроения (души)”. И так никогда не попускал я себе повиноваться своему помыслу не вопросив (старца). И поверьте мне, брат, что я был в великом покое, в полном беспечалии, так что я даже и скорбел об этом, как я уже и говорил вам о сем; ибо слышал что многими скорбями подобает нам внити в царствие Божие (Деян. 14, 21.), и, видя, что у меня нет никакой скорби, я боялся и был в великом недоумении, не зная причины такового спокойствия, пока старец не объяснил мне того, сказав: не скорби, ибо каждый, предающий себя в послушание отцам, имеет сей покой и беспечалие.

Постарайтесь же и вы, братия, вопрошать и не надеяться на себя. Познайте, какое в сем деле беспечалие, какая радость, какое спокойствие. Но поелику я сказал, что я никогда не скорбел, то послушайте и о том, что со мной случилось тогда.

Когда я еще был там, в общежитии, нашла на меня однажды великая и нестерпимая скорбь, и я был в таком страдании и стеснении, что готов был даже предать и самую душу мою: скорбь же сия происходила от коварства демонского. И такое искушение, наносимое демонами от зависти, бывает тяжко для человека, но маловременно: оно мрачно, тяжко, безутешно, ни откуда не представляется успокоения, но отовсюду стеснение, отовсюду угнетение. Однако скоро посещает душу благодать Божия, ибо если бы не посетила благодать Божия, то никто не мог бы перенести сего. И я был, как сказал, в таком искушении, в такой тесноте. В один день, когда я стоял на дворе монастырском, изнемогая и моля о сем Бога, внезапно взглянул я внутрь церкви, и увидел некоего (мужа) по виду Епископа, который как бы нес св. Дары [ В греч. кн. вместо сих слов сказано: облеченного в омофор] и входил в святый алтарь. Я никогда не приближался к страннику, или приходящему, без нужды или повеления; но тогда меня как бы влекло что-то, и я пошел за ним. Вошедши, он долго стоял с воздетыми к небу руками, и я стоял сзади его, молясь в страхе; ибо от видения его напал на меня страх и ужас. По окончании молитвы, он обратился и пошел ко мне, и по мере того как он приближался ко мне, я ощущал, что скорбь и ужас удалялись от меня. Потом, став передо мною, он простер руку свою, прикоснулся к моей груди, и ударяя в нее перстами своими, сказал: терпя потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою: и возведе мя от рова страстей и от брения тины: и постави на камени нозе мои, и исправи стопы моя, и вложи во уста моя песнь нову, пение Богу нашему (Пс. 39, 2-4). Все эти стихи произнес он по трижды, ударяя, как я сказал, в грудь мою, и так вышел. Тотчас после сего водворились в сердце моем: сладчайший свет, радость, утешение и великое веселие, и я стал уже не тем, чем был прежде. Когда он вышел, я поспешил вслед за ним, желая найти его, но не нашел, ибо он сделался невидим. С того времени, по милости Божией, я не ощущал уже, чтобы беспокоили меня скорбь или страх, но Господь покрыл меня до ныне ради молитв оных святых старцев. Сие сказал я вам, братия, для того, чтобы вы знали, какое спокойствие и беспечалие имеет тот, кто не следует самому себе, и с какою безопасностью, с какою твердостью живет, кто не полагается на себя и не верит своему помыслу, но во всем, что до него касается, возлагает упование на Бога и на тех, которые могут наставлять его по Боге. И так научитесь и вы, братия, вопрошать, научитесь не полагаться на самих себя, не верить тому, что вам говорит помысл ваш. Хорошо смирение, (в нем) покой и радость [В греч. кн. Хорошо вопрошать: (от сего) смирение и радость.]. К чему напрасно сокрушать себя? Нельзя спастись иначе, как сим образом.

Однако иной может подумать: если кто не имеет человека, которого он мог бы вопрошать, то что в таком случае должно ему делать? Правда, если кто хочет истинно, всем сердцем, исполнять волю Божию, то Бог никогда его не оставит, но всячески наставит по воле Своей. Поистине, если кто направит сердце свое по воле Божией, то Бог просветит и малое дитя сказать ему волю Свою. Если же кто не хочет искренно творить волю Божию, то хотя он и к пророку пойдет, и пророку положит Бог на сердце отвечать ему, сообразно с его развращенным сердцем, как говорит Писание: и пророк аще прельстится, и речет слово, Аз Господь прельстих пророка того (Иезек. 14, 9). Посему мы должны всею силою направлять себя к воле Божией и не верить своему сердцу. Но если будет и доброе дело и мы услышим от какого-либо святого мужа, что оно точно доброе; то мы и должны почитать его добрым, однако не верить самим себе, что хорошо исполняем его, и что оно должно (непременно) хорошо совершиться. Но мы должны исполнять его по силе своей, и опять сказывать и то, как мы его исполняем, и узнавать, хорошо ли мы его исполнили; и после того не должны оставаться беззаботными, но ожидать и Божиего суда, как сказал святый авва Агафон, когда его спросили: “ужели и ты, отче, боишься?” Он отвечал: “я исполнял (волю Божию) по силе своей, но не знаю, угодно ли дело мое Богу; ибо иной суд Божий и иной человеческий.” Господь Бог да покроет нас от бедствия, (постигающего) тех, которые уповают на самих себя, и да сподобит нас держаться пути отцов наших, благоугодивших имени Его, Ибо Ему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.


© 1999-2017 Hari-katha.org. All rights reserved.

Поставь себе такую кнопку Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100